«США хотели нанести по СССР сотни ядерных ударов» Как Тоцкие учения спасли мир от ядерной войны?

14 сентября 1954 года на Тоцком полигоне состоялись первые в истории СССР крупномасштабные войсковые учения с реальным применением ядерного оружия. В октябре в Okko выходит художественный сериал «Полураспад» и документальный сериал «Солдаты полураспада. Ядерный секрет СССР», посвященные драматичным обстоятельствам тех испытаний. 45 тысяч участников Тоцких учений показали тогда всему миру, что с самой большой на планете страной надо считаться. Сейчас историки сходятся во мнении, что в те сентябрьские дни на кону стояли судьбы миллионов советских людей. Американцы вынашивали планы нанесения ядерных ударов по десяткам советских городов, и именно успех Тоцких учений заставил их остановиться. «Лента.ру» вспоминает ход судьбоносных событий.

Весна 1946 года.

Бывший премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль совершает неофициальную поездку по США и в Вестминстерском колледже городка Фултон неожиданно выступает с программной речью. Черчилль представляет СССР в качестве главной угрозы Западу и призывает к скорейшему созданию военного союза народов, говорящих на английском языке.

«Никто не знает, что Советская Россия и ее международная коммунистическая организация намереваются сделать в ближайшем будущем или каковы границы, если таковые существуют, их экспансионистских тенденций и стремлений», — говорил отставной британский политик.

Действующее правительство Великобритании и президент США Гарри Трумэн тут же берут изложенную Черчиллем концепцию на вооружение.

«В Фултоне Черчилль сказал, что единственным гегемоном в мире стали США, страна с ядерным оружием, — объясняет в проекте «Солдаты полураспада. Ядерный секрет СССР» старший научный сотрудник 12 ЦНИИ Минобороны России Николай Бирюков. — Что коммунистическая угроза растет, и для того, чтобы с ней бороться, англосаксонскому миру нужно объединиться. Нужно не бояться угрожать Советскому Союзу войной — он понимает только силу».

Советский лидер Иосиф Сталин ответил Черчиллю через газету «Правда».

«По сути дела, господин Черчилль и его друзья в Англии и США предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно, и тогда все будет в порядке, — в противном случае неизбежна война», — сказал он в интервью, опубликованном в номере за 14 марта 1946 года.

Вскоре после Фултонской речи, 21 марта 1946-го, возник первый кризис в советско-американских отношениях с угрозой атомной бомбардировки СССР. В тот день президент Трумэн, как сам он утверждал позднее, вызвал советского посла Андрея Громыко и предъявил ультимативное требование: или советские войска будут выведены из Ирана в течение 48 часов, или США нанесут атомный удар по Советскому Союзу. Есть версия, что жесткая позиция США и других западных стран вынудила СССР пойти на уступки и к 9 мая 1946 года вывести из Ирана находившийся там советский контингент.

Впрочем, многие историки ставят эту версию под сомнение: она не подтверждается известными архивными документами, да и Громыко не упоминал об этом в своих мемуарах.

«На планете Земля, как на ранчо, должен быть один хозяин»

Появление новых видов вооружения и техники всегда меняло принципы ведения войны. Изобретение пороха, нарезного оружия, пулемета, танка, самолета, подводной лодки — все это заставляло военачальников искать эффективные способы их применения. Но появление атомного оружия изменило мир до неузнаваемости, полностью отринув старые военные каноны.

Программа США по разработке ядерного оружия получила известность как Манхэттенский проект. Его главные фигуры — физик Роберт Оппенгеймер и генерал Лесли Гровс. Работы, в которых было задействовано около 130 тысяч человек, проходили во время Второй мировой войны. Над созданием атомной бомбы бились лучшие умы США и Великобритании, а также ученые, бежавшие из нацистской Германии.

Примечательно, что датского физика-теоретика Нильса Бора, утверждавшего, что никто не должен обладать монополией на столь мощное оружие, чтобы не стать мировым жандармом, просто выкинули из проекта. Ведь его мнение противоречило ключевой цели американцев — максимально ослабить СССР сразу после того, как он разгромит нацистов.

«Атомным бринкманшипом» (стратегией намеренного нагнетания ядерной угрозы и эскалации конфликта до самого края катастрофы) они планировали запугать Сталина и воспользоваться плодами общей победы во Второй мировой.

Советское руководство быстро узнало об американском атомном проекте, однако во время Великой Отечественной СССР не имел возможности заняться собственной ядерной программой: часть территории страны была оккупирована нацистами, требовалось сначала победить врага. В 1945 году, когда СССР взял на себя ключевую роль в разгроме гитлеровской Германии в Европе, в США создали три ядерных устройства.

«После смерти американского президента Франклина Рузвельта 12 апреля 1945 года на пост президента США встал Гарри Трумэн, — напоминает старший научный сотрудник 12 ЦНИИ Минобороны России Бирюков. — До своего президентства Трумэн понятия не имел, что Америка занимается созданием ядерного оружия — такой был режим секретности. Но когда узнал, то заявил, что это будет очень хорошая дубина против русских».

Атомную бомбу американцы решили испытать на городах Японии с большим населением. 6 августа 1945 года был нанесен удар по Хиросиме, 9 августа — по Нагасаки. По словам Бирюкова, варварские бомбардировки не диктовались военной необходимостью — это была демонстрация силы. «Этой бомбардировкой США показали, что они владеют оружием необычайной разрушительной силы и могут применять это оружие тогда, когда сочтут необходимым, — объясняет он. — А всем остальным нужно было сделать вывод, мол, знайте свое место».

После этого Трумэн сказал фразу, которой пользовались все последующие президенты США: «На планете Земля, как на ранчо, должен быть один хозяин. Этим хозяином будем мы». Стало окончательно ясно, что американцы рассматривают атомную бомбу как «большую дубинку», то есть ключевой способ обеспечить свою геополитическую гегемонию.

Однако среди трудившихся на Манхэттенском проекте ученых нашлись те, кто разделял коммунистические идеи и симпатизировал СССР. Некоторые из них помогли советской стороне получить секретные данные об американских ядерных бомбах.

Перед советским руководством встала поистине монструозная сверхзадача: в кратчайшие сроки создать не просто собственное ядерное оружие, а полноценную индустрию.

С этой целью нужно было сформировать орган, наделенный чрезвычайными полномочиями. Он появился 20 августа 1945 года — Специальный комитет при Государственном комитете обороны во главе с Лаврентием Берией.

«Если мы посмотрим, кто входил в состав спецкомитета, то поймем, что эти люди обладали всей полнотой власти — политической, партийной, хозяйственной, финансовой и репрессивной тоже, — уточняет в проекте «Солдаты полураспада. Ядерный секрет СССР» Николай Бирюков. — Спецкомитет стал подлинным штабом советского атомного проекта, своеобразным атомным политбюро. Опорным краем державы стал Урал, где были созданы первенцы ядерной индустрии».

Для производства бомб необходимо было найти уран, который в те времена в СССР практически не добывали, построить заводы по его обогащению, обучить тысячи специалистов. И все это в разрушенной войной стране и в атмосфере строжайшей секретности, что априори сужало круг посвященных в советский атомный проект.

Неудивительно, что на создание первой атомной бомбы у СССР ушло без малого пять лет.

Наконец в августе 1949 года на Семипалатинском полигоне было взорвано устройство РДС-1 мощностью 22 килотонны.

Испытания вызвали в США настоящую панику, но руководство СССР понимало: до полноценного ядерного паритета еще очень далеко. Во-первых, нужно было наладить производство бомб, обеспечить необходимые условия для их хранения, сборки и применения.

Не менее важной задачей стал самолет-носитель, способный долететь до США и нанести ядерный удар. За два года до испытаний в Семипалатинске свой первый полет совершил дальний бомбардировщик Ту-4, в кратчайшие сроки созданный на основе американского Б-29, совершившего экстренную посадку на Дальнем Востоке в конце Великой Отечественной.

Но чтобы превратить его в носитель атомной бомбы, тоже понадобилось время — на создание специальной версии Ту-4А, обучение пилотов, строительство аэродромов и отработку технологии доставки туда самих бомб.

Все это также было сделано в рекордные сроки. К осени 1954-го в СССР уже было проведено восемь ядерных испытаний, в том числе и воздушных, путем сброса бомб с Ту-4А. Но вскрылась новая сложность: повышенная секретность.

Помимо руководства страны, узкого круга лиц, привлеченных к созданию бомб и формированию ядерной индустрии, а также высокопоставленных военных, о проекте практически никто не знал. Даже армия, еще недавно победившая немцев на Западе и японцев на Востоке, не имела представления ни о возможностях атомного оружия, ни о том, как действовать в условиях ядерной войны. Что уж говорить о населении...

А в это время в США, в пустыне штата Невада, уже три года шла серия армейских атомных учений под кодовым названием Desert Rock.

Если судить по кадрам киносъемки, американские солдаты, пережив ударную волну и световое излучение, поднимались в учебную атаку без видимых средств защиты буквально в полумиле от эпицентра. А значит, многие из них неизбежно столкнулись с негативными последствиями для здоровья. Количество пострадавших неизвестно: данные о облученных и умерших от радиации американских военных засекречены до сих пор.

Но ценой человеческих жертв США добились того, что армия и население знали и понимали, что такое ядерное оружие.

В начале 1950-х в Неваде даже приобрел популярность ядерный туризм: люди со всей страны приезжали в Лас-Вегас посмотреть на взрывы и поиграть в азартные игры. Так происходило становление будущей столицы игорного бизнеса. Здесь наливали «ядерные коктейли» и устраивали конкурс красоты «Мисс Уран». Неудивительно, что уровень раковых заболеваний у местного населения впоследствии был намного выше, чем в среднем по стране. В начале 2000-х годов власти признали, что от последствий ядерных испытаний умерли более 15 тысяч американцев, еще 80 тысяч имеют повышенные риски развития онкологии. Более того, этих жертв можно было избежать, если бы местное население было эвакуировано или хотя бы предупреждено о мерах противоатомной защиты.

Но еще до испытаний в Неваде американское командование изучало воздействие ядерного оружия не только на суше, но и на море.

На атолле Бикини в Тихом океане прошла целая серия испытаний, в том числе подводных. В 1946 году, после подводного взрыва бомбы «Элен», 34 500 военных более чем на 100 судах вошли в лагуну уже на следующий день. Из них 3400 поднялись на борт кораблей-мишеней, впитавших в себя колоссальные дозы радиации.

Американское командование не предусмотрело ни рисков масштабного радиоактивного заражения после подводного взрыва, ни мер по защите солдат и моряков, которые очищали корабли швабрами, набирая зараженную морскую воду прямо за бортом. Затем более 80 кораблей-мишеней были затоплены и десятилетиями заражали морскую флору и фауну. Количество пострадавших военнослужащих до сих пор засекречено.

В 1954 году США провели на Бикини испытания «Касл Браво», устроив одну из самых печально известных радиационных трагедий в мировой истории. Предполагалось, что мощность термоядерной бомбы составит 6 мегатонн, но ученые и военные ошиблись в 2,5 раза. Взрыв мощностью 15 мегатонн (в 1000 раз мощнее бомбы, сброшенной на Хиросиму) полностью испарил три острова, радиоактивные осадки выпали на территории 18 тысяч квадратных километров.

У людей массово развивалась острая лучевая болезнь. Ущерб от радиации проявлялся десятилетиями.

Но командование было довольно: испытания дали американцам понимание, как применять ядерные бомбы при ударах по флоту противника.

«Разгром сил мирового коммунизма имеет жизненно важное значение для США»

Американцы планировали воспользоваться превосходством в количестве атомных бомб и в средствах их доставки.

«СССР значительно уступал США в ядерных вооружениях, — говорит в документальном проекте Okko старший научный сотрудник 12 ЦНИИ Минобороны России Бирюков. — На начало 1954 года ядерный арсенал США насчитывал уже более 1500 ядерных боеприпасов. У СССР ядерных боеприпасов было на порядок меньше — около 150 штук. Американские авиационные базы опоясали весь СССР и угрожали применить ядерное оружие по нашей стране».

США вынашивали свои планы годами. Генерал Лесли Гровс, отвечавший за реализацию Манхэттенского проекта, еще в 1944 году высказывал мнение, что его разработки должны быть направлены против СССР.

30 августа 1945-го, вскоре после капитуляции Японии, заместитель начальника штаба ВВС по планированию генерал Лорис Норстад направил ему документ, где в качестве целей возможного будущего ядерного удара фигурировали 15 «ключевых советских городов», включая Москву и Ленинград (ныне Санкт-Петербург), а также указывалось количество атомных бомб, необходимых для уничтожения каждого. Москве и Ленинграду предназначалось по шесть бомб.

В июне 1946 года Объединенный комитет начальников штабов завершил разработку первого плана войны с Советским Союзом, получившего кодовое название «Пинчер» и предполагавшего атомную бомбардировку 20 советских городов с наиболее развитой промышленностью.

Однако к тому времени в арсенале США имелось только 13 бомб, из которых лишь 7 находились в состоянии боеготовности. Эта информация была сверхсекретной. Президента Трумэна официально не информировали о количестве ядерных боеприпасов до 3 апреля 1947 года, и он был потрясен, узнав, что их так мало.

В том же году американцев подбивал нанести ядерный удар по СССР не кто иной, как бывший союзник Сталина — экс-премьер Великобритании Черчилль, — об этом свидетельствуют рассекреченные в наше время документы ФБР. Британский политик считал столь радикальную меру единственным способом как-либо повлиять на Сталина. Черчилль обратился к сенатору от Республиканской партии Стайлзу Бриджесу с просьбой убедить Трумэна нанести ядерный удар по Кремлю, рассчитывая, что после этого СССР перестанет представлять угрозу для Запада.

В 1948 году в стратегическом командовании ВВС (SAC) США появился «Чрезвычайный план военных действий», который требовал «наращивания потенциала до уровня, позволяющего доставить весь имеющийся запас атомных бомб в рамках одного массированного удара». Главными целями должны были стать города и промышленные объекты, а также правительственные центры управления. Цели второй очереди включали в себя нефтеперерабатывающие предприятия, две трети из них находились в 16 советских городах. План предусматривал нанесение ударов по 70 советским городам с использованием 133 атомных бомб. Это, по предварительным оценкам, могло привести к гибели 2,7 миллиона человек в 70 целевых городах и еще 4 миллионов человек в других местах.

«Этой цели невозможно достичь посредством оборонительной политики, — отмечалось в документе. — Соответственно, США должны взять на себя руководящую роль в организации всемирного контрнаступления».

Год спустя, в октябре 1949-го, дополнение к «Чрезвычайному плану военных действий» увеличило число целевых городов СССР до 104, а количество используемых бомб — до 220. Еще 72 бомбы оставались в резерве для нанесения повторного удара. Необходимые для этого 292 бомбы были готовы к 30 июня 1950 года.

Наконец, в 1950 году американцы разработали план «Дропшот», который предусматривал четыре этапа войны против СССР. На первом предполагался внезапный удар 300 атомных бомб по 70 крупнейшим промышленным центрам Советского Союза. Бомбы должны были полететь на Москву, Ленинград, Горький (ныне Нижний Новгород), Куйбышев (ныне Самара), Свердловск (ныне Екатеринбург), Новосибирск, Омск, Саратов, Казань и другие города. Дополнительно к этому стратегические бомбардировщики сбросили бы 29 тысяч тонн обычных бомб еще на 100 городов. Согласно плану, такой удар должен был уничтожить 85 процентов советской промышленности.

Второй этап представлял собой вторжение на территорию СССР и его союзников 250 дивизий при поддержке 7400 самолетов, продолжавших бомбардировки, и более 750 боевых кораблей, высаживающих десанты. На третьем этапе происходил захват территории СССР и его союзников вооруженными силами США и стран НАТО.

Четвертый этап предусматривал оккупацию территории СССР, ее расчленение на четыре зоны с дислокацией американских войск в ключевых городах Союза, а также его союзников в Европе.

«По мере увеличения ядерного арсенала США, по мере увеличения носителей ядерного оружия изменялись планы ядерного нападения на Советский Союз, — заключает старший научный сотрудник 12 ЦНИИ Минобороны России Бирюков. — И чем больше было ядерного оружия, тем больше и тем кощунственнее были эти планы».

В марте 1954 года президент США утвердил «Основной план войны Стратегического авиационного командования». Этот план предусматривал достижение не просто военного поражения Советской России, а «уничтожение нации». Для этого 735 американских бомбардировщиков должны были нанести первый внезапный удар по 1700 наземным советским объектам и 409 аэродромам, превратив их в радиоактивную пыль.

Еще одним фактором ядерной эскалации в начале 1950-х стала Корейская война. Американский генерал Дуглас Макартур, командовавший воевавшими на стороне Южной Кореи войсками ООН, призывал Трумэна нанести ядерные удары по базам и заводам в Маньчжурии (Китай) и по мостам через реку Ялуцзян, а также по части СССР, чтобы остановить подкрепления и снабжение северокорейских войск.

На пресс-конференции 30 ноября 1950 года президент США в ответ на вопрос о том, рассматривается ли возможность применения атомной бомбы в Корее, где американцы терпели поражение, заявил, что такая возможность рассматривается всегда. Впрочем, Трумэн так и не решился на это, хотя в 1952 году говорил: «Мы сотрем с лица земли любые порты и города, которые будет необходимо уничтожить для достижения наших целей».

Атомный шантаж быстро становился ключевым инструментом гибридной холодной войны.

«Инженерные работы проводились в противогазах»

Советскому руководству были хорошо известны американские планы ядерных ударов. Не менее очевидно было и то, что армию нужно срочно готовить к принципиально новому виду войны и делать это в условиях, максимально приближенных к боевым. Требовалось оснастить вооруженные силы атомным оружием. Были созданы и испытаны более совершенные конструкции ядерных боеприпасов, в декабре 1951 года ввели в эксплуатацию завод № 551, что дало старт серийному производству атомных бомб, хранение которых было организовано в первом советском ядерном центре КБ-11 в Сарове.

На основных оперативно-стратегических направлениях развернулось строительство баз хранения ядерного оружия. Носитель атомных бомб — дальний бомбардировщик Ту-4А — встал на вооружение сформированного в декабре 1951 года первого полка дальней авиации с условным наименованием «Учебно-тренировочная часть № 8».

Сразу же после первого ядерного испытания развернулась работа по противоатомной защите войск и населения. С этой целью в 1949-1950 годах в военном ведомстве была создана целостная система специальных учреждений: специальные отделы видов вооруженных сил и родов войск, специальные факультеты и кафедры при академиях, 12 Центральный научно-исследовательский институт.

Центральным органом Министерства вооруженных сил для руководства и контроля за проведением мероприятий, связанных с атомным оружием, стало 6-е управление во главе с генерал-лейтенантом Виктором Болятко.

Подготовка советских вооруженных сил вплоть до декабря 1953 года велась по лекалам Второй мировой войны — без учета наличия ядерного оружия. Из-за чрезмерных требований к режиму секретности Генштаб и ведущие центральные управления Минобороны были отстранены от разработки мероприятий, связанных с применением атомного оружия и противоатомной защитой. В результате, как отмечали 25 сентября 1953 года министр обороны Николай Булганин и министр среднего машиностроения Вячеслав Малышев в обращении к председателю Совета Министров СССР Георгию Маленкову, ни армия, ни флот, ни гражданская оборона к действиям в условиях атомного нападения противника были не готовы. Только 29 сентября того же года было принято постановление ЦК КПСС и СМ СССР «О развертывании подготовки вооруженных сил к действиям в условиях применения ядерного оружия». Этим постановлением было разрешено проводить учения с войсками в условиях реального применения ядерного оружия.

Тогда же министр Булганин утвердил к изданию перечень руководящих документов, разработанных Минобороны:

• «Справочник по ядерному оружию»
• «Боевые свойства ядерного оружия», пособие для офицеров
• «Наставление по ведению операций и боевых действий в условиях применения ядерного оружия»
• «Наставление по противоатомной защите»
• «Руководство по защите городов»
• «Руководство по медицинскому обеспечению»
• «Руководство по радиационной разведке»
• «Руководство по дезактивации и санитарной обработке»
• «Памятка солдату, матросу и населению по защите от атомного оружия»

По личному указанию маршала Булганина все указанные документы в течение месяца были напечатаны Воениздатом и доставлены в группы войск, военные округа, округа противовоздушной обороны и на флоты. Одновременно для руководящего состава армии и флота организовали показ специальных фильмов с кадрами ядерных взрывов в Семипалатинске.

Сильно позже, уже в годы перестройки, появились слухи о том, что Георгий Жуков и другие военачальники к осени 1954-го не понимали опасности ядерных взрывов и потащили солдат через радиационное облако без какой-либо защиты. Но в реальности у командования имелись все возможности хорошо подготовиться к Тоцким учениям.

Именно прославленному маршалу Жукову, воспитанному на классических способах ведения военных операций и участвовавшему еще в Первой мировой, довелось опробовать в приближенных к боевым условиях самое страшное оружие, созданное человечеством.

«Запомнилось его постоянное настойчивое требование: все продумать, взвесить, просчитать, не допустить гибели людей, — вспоминал один из офицеров, работавший на Тоцком полигоне. — Ведь все было ново, непредсказуемо. И Жуков с этой задачей справился. Учения прошли успешно. Тогда я воочию увидел и убедился, какой это был непревзойденный военный талант».

Распространено заблуждение, что маршал Победы был главным инициатором учений, желал узнать, как радиация действует на боеспособность войск. Это, конечно, не так: принципиальное решение принималось на высшем государственном уровне, все приказы отдавал министр обороны Булганин, у которого Жуков в то время был лишь одним из заместителей. Маршал Победы не понимал устройства атомной бомбы и скептически относился к работе ученых, над чем-то колдовавших в своих лабораториях.

«Эти ваши физические штучки — никакие не бомбы, — говорил военачальник физикам-ядерщикам. — Как ими воевать, если что случится? Кому отдавать приказ и отвечать за исполнение?»

Нелегкой задачей оказался и выбор места для учений. Весной 1954 года специальная рекогносцировочная группа провела оценку Тоцкого полигона в Оренбургской области. Он был признан пригодным по условиям обеспечения безопасности. Кроме того, исследовавшие район пришли к выводу, что по рельефу и своим особенностям он более всего напоминает Европу, а конкретно — Германию. Местность на полигоне пересечена холмами, оврагами, перелесками и кустарником, грунт — песчаный. Открытые участки давали возможность вести наступление в высоком темпе, вместе с тем лес затруднял движение войск. В общем, советские солдаты готовились репетировать самую настоящую войну.

Проведение воздушного ядерного взрыва в условиях пересеченной и залесенной местности Тоцкого полигона имело большое практическое значение для оценки влияния местности на ослабление (либо усиление) поражающих факторов ядерного взрыва (ударная волна, световое излучение, проникающая радиация и радиоактивное заражение местности). К лету 1954-го было окончательно решено проводить учения именно на Тоцком полигоне.

Жителям близлежащих населенных пунктов (деревень Маховка, Елшановка, Пронькино, Березовка, Ташиловка, Баклановка, Вязовка, Ивановка, Орловка, поселков Ключевой, Тоцкое, Тоцкое-2), которые невольно стали свидетелями и участниками тех драматических событий, зачитывали «Памятку-1» и «Памятку-2» о том, как вести себя во время испытаний — перед взрывом и после него.

«На этом учении планировалось применение трех бомб: одной атомной, реальной бомбы, для поражения батальонного района обороны, а также двух имитационных бомб, — отмечает в документальном проекте Okko военный историк Бирюков. — В качестве самолета-носителя был определен самолет Ту-4А с опытными экипажами. Эти экипажи имели опыт проведения ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне, поэтому они были достаточно подготовлены. В процессе подготовки к учениям экипажи тренировались прицельно сбрасывать полновесные макеты атомных бомб. Было пять таких тренировок, которые дали очень хорошие показатели».

Тоцкие учения преследовали сразу несколько важнейших целей. Первая — исследовательская, так как наряду с проверкой и уточнением основных положений наставлений и руководств по организации и обеспечению действий войск в условиях применения ядерного оружия решался широкий круг задач по противоатомной защите войск.

Перед учением стояла и демонстрационная задача: требовалось ознакомить руководящий состав вооруженных сил и дружественных СССР стран с действием атомного оружия и продемонстрировать один из вариантов подготовки и ведения наступления при непосредственном соприкосновении с противником, без отвода своих войск с первой позиции во время атомного удара.

Для проведения учений были сформированы сводные воинские части и соединения, представлявшие все рода войск из различных районов страны. В дальнейшем эти части должны были передать полученный опыт тем, кто не принимал участия в учениях.

Поскольку на начальном этапе создания ядерного щита ядерное оружие было разделено (ядерные боеприпасы и инфраструктура по их эксплуатации находились в атомной промышленности, а носители ядерного оружия — в военном ведомстве), ответственность за проведение работ на предстоящем войсковом учении была распределена между министерствами обороны и среднего машиностроения.

Министерство обороны отвечало за подготовку и проведение войскового учения; транспортирование атомной бомбы к месту сброса; безопасность войск и населения при транспортировке и сбросе атомной бомбы; точность сброса атомной бомбы по цели. Министерство среднего машиностроения отвечало за доставку атомных бомб к месту их сборки — на аэродром Владимировка — и хранение ядерных боеприпасов; сборку, снаряжение и подвеску атомной бомбы к самолету-носителю; срабатывание атомной бомбы на заданной высоте с допуском по техническим условиям.

К учениям было привлечено, по официальным данным, 45 тысяч человек, 600 танков и самоходно-артиллерийских установок, 500 орудий и минометов, 600 бронетранспортеров, 320 самолетов, 6 тысяч тягачей и автомобилей. В исходных районах размещения войск было вырыто более 380 километров траншей, построено более 500 блиндажей и других укрытий.

С целью исследования действия атомного взрыва на оборонительные сооружения, боевую технику и вооружение вне тактической обстановки было выставлено дополнительно 15 опытных групп в две колонны, состоявших из различных образцов боевой техники и вооружения, а также возведен ряд оборонительных сооружений. Кроме того, в районе цели было выставлено 500 подопытных животных: часть — в батальонном районе обороны и часть — на прилегающей к нему местности. При этом использовались 1200 измерительных приборов.

Запланированные мероприятия по обеспечению безопасности войск и населения в ходе предстоящих учений были рассмотрены и одобрены специальной комиссией под руководством академика Игоря Курчатова. Одобренные комиссией мероприятия утвердили замминистра обороны Жуков и министр среднего машиностроения Малышев. Документы учения подтверждают, что запланированные меры безопасности практически исключали воздействие поражающих факторов ядерного взрыва на личный состав свыше установленных допустимых норм.

За несколько дней до учений на полигон начали прибывать военные делегации из социалистических стран, высшие советские военачальники — маршалы Александр Василевский, Константин Рокоссовский, Иван Конев, Родион Малиновский, а самыми последними прилетели руководитель атомного проекта Игорь Курчатов и министр обороны СССР Николай Булганин.

Вокруг намеченного эпицентра ядерного взрыва была установлена запретная зона радиусом восемь километров. За пять суток до начала учений все войска, а также население близлежащих деревень были из нее выведены. По периметру запретной зоны выставили охрану.

Ранним утром 14 сентября 1954 года войска заняли исходные позиции: «западные» играли роль обороняющихся и расположились в 10-12 километрах от центра взрыва; наступающие «восточные» — в пяти километрах, за рекой. Их головные подразделения в целях безопасности были выведены из первой траншеи и размещены в убежищах и укрытиях. Солдатам раздали специальные затемненные вкладыши к противогазным стеклам, защитные бумажные накидки, защитные чулки и перчатки.

«СССР не может ослабить себя перед лицом угрозы»

Реально ядерный удар наносился по батальонному району обороны «западных», который располагался на второй позиции (позиция полковых резервов) и был оборудован в инженерном отношении с учетом противоядерной защиты. Тактическое построение обороны осуществлялось с учетом опыта учений армии США. Ядерному удару также подверглись командный пункт командира стрелкового полка, позиции артиллерийских групп, образцы боевой техники и вооружения, расположенные в соответствии с тактической обстановкой.

За десять минут до нанесения ядерного удара был дан сигнал «атомная тревога», по которому все войска заняли укрытия и убежища. Экипажи танков и самоходно-артиллерийских установок заняли свои места в машинах и закрыли люки.

Экипаж Ту-4А под командованием майора Василия Кутырчева сбросил атомную бомбу с высоты 8000 метров. Через 45 секунд на высоте 350 метров от поверхности земли произошел ядерный взрыв с отклонением от цели на 280 метров. Взрыв был произведен на высоте, обеспечивающей незначительное радиоактивное загрязнение территории в эпицентре взрыва и на следе радиоактивного облака.

Прошла взрывная волна, в воздухе после ослепительной вспышки вырос яркий ядерный гриб. Эхо взрыва докатилось и до деревенских домов, в стенах появились трещины. Повылетали стекла в одной из школ Сорочинска в 40 километрах от полигона — настолько сильной оказалась ударная волна.

Генерал Болятко вспоминал, что в момент ядерного взрыва министр обороны Булганин, руководители учений и приглашенные зарубежные гости находились в открытом деревянном павильоне на наблюдательном пункте (гора Медвежья). От него до эпицентра взрыва было чуть больше десяти километров, и в целях безопасности находившимся там военачальникам полагалось размещаться в укрытии. По долгу службы Болятко пытался направить командующих войсками дружественных стран в блиндажи, но они не подчинились. Тогда он обратился к маршалу Жукову, и тот ему ответил: «Не беспокойся, генерал, пусть они на себе испытают, что это за оружие». И они испытали его на себе: у большинства слетели головные уборы, а кто-то был сбит с ног взрывной волной.

После взрыва «западные» вернулись на свои разрушенные позиции. «Восточные» начали наступление и разыграли реальный бой наземных войск после нанесения ядерного удара. Они атаковали позиции условного противника, затем бойцы продолжили наступление в колоннах боевой техники.

Разведка двигалась впереди, преодолевая очаги пожаров и завалов, и около полудня передовой отряд вышел к эпицентру взрыва. Участки местности с уровнем радиации свыше 25 рентген в час объявлялись запретными, обозначались специальными знаками, и войска обязаны были их обходить. Примерно тогда же сдетонировали взрывчатые вещества, имитирующие атомные взрывы, — это должно было позволить обучить армию действиям в условиях радиоактивного заражения местности.

Активное участие в учениях принимали и самолеты, которые поддерживали наступающие войска штурмовыми налетами. Летчикам запретили входить в радиоактивное облако, а также пролетать под ним и над ним, однако уже за 40-45 километров от цели местность прочно заволокло серо-черным дымом. Если две передовые эскадрильи встали на боевой курс и успешно отбомбились, то командир третьей принял столбы пыли, поднятые взрывами бомб, за атомный гриб. После бомбардировки МиГ-15, долетев до аэродрома, плюхались вслепую — над ними бушевала пылевая буря.

В 16 часов, после выполнения всех боевых задач, войскам дали отбой. Во всех подразделениях, действовавших в районе ядерного взрыва, провели санитарную обработку и дезактивацию техники. Участники учений сняли противоатомные доспехи, вымылись в душе, облачились во все чистое и постепенно покинули район учений.

Говорить, что командование намеренно пренебрегло здоровьем личного состава, значит сильно погрешить против истины.

Другое дело, что знаний об опасности радиации и ее последствиях в то время было объективно меньше, чем сегодня.

«По результатам учения военные документалисты отсняли фильм, который мы неоднократно просматривали, — вспоминал будущий маршал Дмитрий Язов, в то время офицер академии. — Мощь оружия поражала воображение, а была-то испытана бомба всего-навсего около 40 килотонн».

Население СССР о состоявшихся в Оренбургской области учениях узнало из сообщения ТАСС, опубликованного в газете «Правда» 17 сентября.

«В соответствии с планом научно-исследовательских и экспериментальных работ в последние дни в Советском Союзе было проведено испытание одного из видов атомного оружия, — говорилось в заметке. — Целью испытания было изучение действия атомного взрыва. При испытании получены ценные результаты, которые помогут советским ученым и инженерам успешно решить задачи по защите от атомного нападения».

Учения на Тоцком полигоне произвели большое впечатление как на сателлитов СССР в Восточной Европе, так и на идеологических противников из западного лагеря. Американские и британские генералы поняли, что с Москвой шутки плохи и в случае необходимости Советская армия сумеет за себя постоять.

В то же время результаты взрыва, а также умелые действия войск на учении показали, что от этого оружия имеются достаточно эффективные меры защиты.

В июле 1955 года в Женеве состоялось совещание глав правительств СССР, США, Великобритании и Франции, которое стало их первой встречей в таком формате в послевоенный период. Советский лидер Хрущев специально включил в делегацию Жукова, чтобы он взял на себя общение с американским президентом, генералом армии Дуайтом Эйзенхауэром. В ходе доверительной беседы военачальники затронули и вопрос атомного оружия. Жуков пояснил Эйзенхауэру, что СССР создал все это не со злым умыслом, а из необходимости иметь мощные вооруженные силы и не допустить повторения 1941 года.

Старший научный сотрудник 12 ЦНИИ Минобороны Николай Бирюков уверен: в наше время стоит констатировать, что Тоцкие учения имели огромное значение для укрепления боеготовности и боеспособности советских вооруженных сил. Они дали бесценный опыт применения атомного оружия и впервые в истории позволили армии полноценно отработать противоядерную защиту. Но самое главное — они показали всему миру, что самая большая страна на планете готова за себя постоять.

И в итоге — уберегли мир от смертоносной ядерной войны.

Меньше чем за год до Тоцких учений, в январе 1954-го, госсекретарь Джон Даллес обнародовал концепцию «массированного возмездия». Ее суть заключалась в том, что США должны опираться на ядерное превосходство как способ сдерживания СССР. Учения в Оренбургской области показали, что преимущества у Запада больше нет. Отныне Пентагон не мог размахивать ядерной дубинкой безнаказанно: на каждую провокацию неминуемо последовал бы ответ, а в случае прямого столкновения советские войска отныне знали, как действовать в любых условиях.

Учения на Тоцком полигоне стали важнейшим шагом на пути к ядерному паритету двух сверхдержав. И именно благодаря этому ядерное оружие со временем превратилось из экзистенциальной угрозы в инструмент сдерживания. Мировые лидеры поняли: если в случае прямого столкновения самые могущественные государства мира неизбежно уничтожат друг друга, то этого столкновения ни в коем случае нельзя допустить.

Текст: Анна Комиссарова , Николай Бирюков